Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:41 

Бальзам на душу

Mihailina
поднять электродвигатель! (с)
Лежал этот недописанный драббл у меня пару месяцев. Решила добить наконец. Ура-а *слабо*
Не люблю незаконченные вещи. И да, Клода в каноне жалко.



Основные персонажи: Реджинальд Крэй, Рональд Крэй, Клод
Пэйринг: Рон/Клод, Редж
Рейтинг: R
Жанры: слэш, типа драма
Размер: Драббл


Клод не думает, что то, что он делает – приводит на верную смерть полоумного пропойцу – подло.

Клод ловит его в каком-то баре и сам подпаивает до нужной кондиции, и сам подставляет плечо, и сам целует возле бара в переулке, где никто не сможет их засечь. Противно, но что делать – у Клода есть Рон, слово которого закон не только для Клода, но и для половины Лондона. Шляпа елозит скользкими губами по его щеке, и Клод ему позволяет.

Так вот, то, что после этого Клод стаскивает его в подвал, а там передает в руки Реджу, который для начала протыкает старому дураку глаз, а потом забивает ножом, как свинью, – это не подлость. Подлость – то, как поступают с Клодом в ночь перед этим и еще сотню ночей раньше.

Клод никогда не был особо требовательным, но то, что делает Рон – перебор.

- Переворачивайся, - рявкает он, хлопая Клода по заднице; кстати, это больно, правда больно. Потому что его ставят раком (хорошо, если на кровати), а дальше по накатанной. Рон не держит в спальне масла – зачем?

А потом все, что требуется от Клода – лежать послушным бревном, потому что Рону нравится контролировать абсолютно все, включая движения рук того, кому посчастливилось оказаться снизу. Поэтому Рон обычно просто опирается ему на запястья ладонями, чтобы не дергался, и плевать он хотел, как быстро затекают и синеют кисти. После такого пару дней ломит все тело, как будто пахал в поле, не разгибаясь, часа четыре, как в детстве за городом. И, думаете, Клоду позволяют остаться на ночь? Нет, обычно он плетется пешком домой, потому что Рон – чертов самодур. Словом, Клода не то, что не считают равным, его и за человека-то считают едва ли.

Так вот, это – действительно мерзко. А Шляпа, честно говоря, ничего не знал о мерзости.

… Джек – на этот раз без своей вечной шляпы – валяется на полу в позе морской звезды. Ковер залит черт-те чем – старик перед смертью выблевал недавно выпитое. Пахнет отвратительно. Клод косится на Рона – тот дышит тяжело, с присвистом. У Клода даже мелькает ехидная мысль – не предложить ли закурить.

Редж стоит над покойником с ножом в руке, и кисти у него трясутся, как тряслись у самого Шляпы с похмелья. Он медленно утирает лицо и смотрит на себя в зеркало – весь в кровище, облитый какой-то дрянью с головы до ног – пиджак теперь только на выброс. А потом он открывает рот.

- Я… я не…

И это просто музыка для ушей.

У всех присутствующих вытягиваются лица. Клод и сам удивлен не меньше остальных – они все привыкли, что смущаться может кто угодно, но не Редж. Однако вот он, этот счастливый момент – весь из себя мистер «я-презираю-вас-жалкие-недоумки» мямлит, как ребенок, и не может связать двух слов. Уж кто-кто, а Клод всегда знал, с кем имеет дело. Такой же маменькин сынок, как и его ненаглядный Ронни.

Редж отшатывается в сторону. Он опускает руки, но плечи остаются приподнятыми, как будто он пожал ими, а потом свело мышцы, и они так и застыли. Вся его фигура – большой вопросительный знак.

Клод старается улыбаться не слишком широко.

Иисусе, он думал, что не доживет.

Редж смотрит на себя в зеркало неотрывно. Приятно думать, что он наконец испачкал костюмчик; Клоду, да и не только ему, надоела эта лощеная физиономия. Клод уверен, что сейчас Рон, которому в удовольствие попрекать окружающих отсутствием аккуратности, поправит на Редже галстук и бросит что-то вроде «Пора сменить рубашку, ты же не собираешься идти в таком виде по улице».

Рон действительно приближается к Реджу вплотную и действительно протягивает руки к галстуку. Стоящий рядом Фрэнк пихает Клода локтем, и тот, ненадолго оглянувшись, краем глаза видит широченную ухмылку на его лице. Фрэнки, конечно, и близко не представляет, насколько происходящее радует Клода – просто бальзам на душу. У них с Роном все началось с этого чертова галстука, Рон чуть его не задушил тогда – поправил так поправил, затянул туго, что дышать стало нечем. Клод вообще быстро понял, что Рону нравится, когда в его присутствии люди не могут дышать свободно.

Сейчас той же чести – легкого удушения галстуком – удостоится Редж.

Восхитительный день.

Клод жадно следит за руками Рона. Вот он кладет их на узел, вот берется за выправившуюся узкую нижнюю сторону – самодельную удавку, вот…

Вот на Редже расслабляют галстук.

Вот он дышит, перепуганно хватая ртом воздух и не отступая от тела. Вот… вот.

Клод следит за происходящим, сузив глаза. В этот момент он испытывает к Реджу почти ненависть, раньше она ощущалась как-то приглушенно и тускло – скажи Рон, что хочет работать отдельно от брата, Клод бы ушел без сожалений, и потом даже с удовольствием зарезал Реджа, представься такая возможность. Но никогда раньше это чувство не оформлялось во что-то целеустремленное, тяжелое. Клод бросился бы на Реджа прямо сейчас, будь у него поменьше мозгов. Мать вечно повторяла, что зависть – дурное чувство, но проповеди проповедями, а как можно не завидовать, если тебе то и дело указывают на дверь и дают напоследок пинка, а пугливого чистоплюя, не способного даже зарезать кого-то своими руками, гладят по головке? И не только гладят – Рон склоняется близко, к самому уху, Рон обхватывает подбородок большим и указательным пальцем, Рон упрашивает успокоиться - он напуган едва ли не больше, чем сам Редж. Клод представляет, что бы сделал он – наверное, собрался бы, поблагодарил, не словесно, так хоть руками. Хлопнул бы в ответ по плечу, кивнул. Редж ничего не делает, просто стоит, не сводя глаз с трупа, и молчит. Искореженный беззвучным стоном рот по-прежнему приоткрыт. Редж, понятное дело, залит кровью и блевотой, но вообще-то с ним все в порядке: к чему тогда этот спектакль, думает Клод? Или он никогда раньше не убивал никого своими руками, только из пистолета или ружья?

- Эй, - грубо окликает Рон, и Клод не сразу понимает, к кому он обращается, но потом до него доходит: Рон зовет его. – Ты, открой дверь. Живее.

Клод краснеет всем лицом сразу. Он чувствует, как меняется цвет кожи, в голову ударяет кровь.

- У меня есть имя, Ронни, - тихо отзывается он. Рон сужает глаза. Его рука лежит на затылке Реджа и механически, бездумно перебирает липкие пропотевшие пряди.

- Я велел тебе открыть дверь. Шевелись!

Клод отступает на полшага, натыкается спиной на Фрэнка. Тот молчит, как и все остальные. Клод, неловко оттолкнувшись, быстро проходит к дверям и идет к машине. В багажнике должны быть чистые рубашки.

@темы: Крэй, моя проза

URL
Комментарии
2017-05-20 в 23:37 

sacred_save
Милые одиннадцатилетние девочки, люди не делятся на хороших и плохих.
я еще не знаю, кто это, но мне уже его жалко.....
хотя это с братьями, как правило, закономерно: ты либо счастливый в неведении труп, либо уставший несчастный пока-не-мертвец в тени их броманса.
Что печально, но завораживает)
спасибо

2017-05-20 в 23:41 

Mihailina
поднять электродвигатель! (с)
sacred_save, даа, тень броманса там большая) раскидистая

URL
   

In memoriam

главная